Женский монастырь во имя иконы Божией Матери «Всецарица»
Главная
Предстоятель РПЦ
Архипастырь Кубани
Священнослужители
Игумения монастыря
Духовник-исповедник
Духовник обители
Жизнь обители
Служение
Таинства
Паломничество
Подворье
Великие и Двунадесятые праздники
Покров Пресвятой Богородицы
Духовная поэзия
Святые Православной церкви
Святоотеческое слово
Аудио, Видео
Календарь
Фотогалерея
Новости
Объявления
Заказать требы
Контакты
Гостевая книга
Каталог ссылок
Проблемы современного монашества


Cвятитель Григорий Богослов: "Слово 21, похвальное Афанасию Великому, архиепископу Александрийскому".

Хваля Афанасия, буду хвалить добродетель; ибо одно и то же — наименовать Афанасия и восхвалить добродетель; потому что все добродетели в совокупности он в себе имел, или, справедливее сказать, имеет, так как пред Богом живы все, жившие по Богу, хотя и преселились они отселе; почему Бог и называется Богом Авраамовым, Исааковым и Иаковлевым, как Бог не мертвых, но живых (Матф. 22, 32).
А хваля добродетель, буду хвалить самого Бога, от Котораго в людях добродетель и дар возрождения или возвращения к Нему чрез сродное озарение. Ибо из многих и великих даров, которые мы получили и получим еще от Бога, и которых числа и великости никто изречь не может, дар наибольший и наипаче свидетельствующий
о Божием к нам человеколюбии, есть наше к Нему стремление и сродство с Ним. Что солнце для существ чувственных, то Бог для духовных: одно освещает мир видимый, Другий — невидимый; одно телесные взоры делает солнцевидными, Другий разумныя естества — богоподобными. И как солнце, доставляя возможность видящему видеть, а видимому быть видимым, само гораздо превосходнее видимаго; так Бог, устрояющий, чтобы существа мыслящия имели дар мышления, а мыслимыя были предметом мышления, Сам выше всего мысленнаго, и всякое желание останавливается на Нем, далее же никуда не простирается. Ибо далее Его ничего высшего, и даже вовсе ничего, не находит ум самый любомудрый, превыспренний и любоиспытательный. Бог есть последнее из желаемых, успокоение всех бывших умозрений. Кто успел с помощию разсудка и умозрения, расторгнуть вещество и плотское (если назвать так) облако или покрывало, приблизиться к Богу, сколько доступно человеческой природе, и соединиться с чистейшим светом; тот блажен, по причине как восхождения отселе, так и тамошняго обожения, к которому приводит истинное любомудрие и возвышение над вещественною двойственностию ради единства, умопредставляемаго в Троице. А кто от сопряжения с веществом стал хуже, и столько прилепился к брению, что не может воззреть на сияние истины и возвыситься над дольним, тогда как сам произошел свыше и призывается к горнему; тот для меня жалок, по причине ослепления, хотя бы он и благоуспешен был в здешней жизни; даже тем более жалок, чем более обольщается своим счастием и верит, что есть другое благо, кроме блага истиннаго, пожиная тот вредный плод своего вреднаго мнения, что или осуждается во тьму, или как на огонь смотрит на того, Кого не признал за свет.
Такое любомудрие и из новых и из древних достигнуто не многими (ибо не много Божиих, хотя и все — Божие создание):— достигнуто законодателями, военачальниками, священниками, пророками, евангелистами, апостолами, пастырями, учителями, всею духовною полнотою, всем духовным собором, а между ними и восхваляемым ныне мужем. Кого же разумею под достигшими?—Эноха, Ноя, Авраама, Исаака, Иакова, двенадцать Патриархов, Моисея, Аарона, Иисуса, Судей, Самуила, Давида, Соломона до известнаго времени, Илию, Елиссея, пророков, живших прежде и после пленения, и тех в порядке последних, но в действительности первых, которые близки ко времени Христова воплощения или восприятия Христом плоти, - сей светильник, предтекший Свету, сей глас предваривший Слово, сего ходатая, предшествовавшаго Ходатаю, сего посредника между Ветхим и Новым Заветом, сего славнаго Иоанна, и учеников Христовых, и тех, которые после Христа, или председательствовали в народе, или прославились учением, или стали известны по чудесам, или запечатлелись кровью. И из сих-то мужей Афанасий одним ни в чем не уступал, другим уступал в немногом, а некоторых (если не дерзко будет сказать) даже превзошел, подражая кому в слове, кому в деле, кому в кротости, кому в ревности, кому в перенесении опасностей, кому во многом, кому во всем. Заимствуя у одного ту, у другаго другую красоту, как делают живописцы, старающиеся довести изображаемый предмет до крайняго изящества, и совокупив все cиe в одну свою душу, он из всего составил единый облик добродетели, сильных в слове превзойдя деятельностию, а деятельных — словом, или, если угодно, превысив в слове— прославившихся словом, и в деятельности — самых деятельных, а посредственных в слове и деле — превосходством в том и другом, высоких же в одном из двух оставив ниже себя и словом и делом. И если к славе предшественников его служит, что они были для него образцом доблестей; то сему нашему украшению не в меньшую обращается похвалу, что он стал образцом для своих преемников.
Как на описание всех его доблестей и на изъявление им удивления потребовалось бы, может быть, более времени, нежели сколько должно занять настоящее слово; притом все cиe было бы делом не похвальнаго слова, а истории (и я в назидание и услаждение потомству желал бы изобразить его доблести особым писанием, как и он описал жизнь божественнаго Антония, изложив в виде повествования правила монашеской жизни): то из многих его дел, большую часть предоставив знающим, коснусь немногих, какия на сей раз представляют мне память, как более известныя, чтобы только удовлетворить собственному желанию и воздать должное празднику. Ибо не благочестно и не безопасно было бы чтить памятованием жития нечестивых, а преходить молчанием мужей, прославившихся благочестием, и притом в городе, который едва-ли спасут и многие примеры добродетелей, потому что он божественные предметы обращает в забаву так же, как ристание на конях и зрелища.
Афанасий рано был напоен божественными правилами и уроками, употребив немного времени на изучение наук общеупотребительных, с тем только, чтобы и в этом не казаться совершенно неопытным и не знающим того, что почитал достойным презрения. Он не потерпел, чтобы благородныя и обильныя дарования души были упражняемы в предметах суетных; не захотел подвергнуться участи неопытных борцев, которые, поражая чаще воздух, нежели противников, не достигают наград. Изучив все книги ветхаго и новаго Завета, как другий не изучал и одной, он обогащает себя умозрительными сведениями, обогащает и светлости жизни, и удивительным образом соплетает из того и другаго эту подлинно золотую, для многих неудобосплетаемую цепь, употребив жизнь в руководство к умозрению, и умозрение, как печать жизни. Ибо правило, что начало премудрости страх Господень, (Пс. 110, 10. Притч. 1, 7), есть как бы первая только пелена; мудрость же, превозмогшая страх перешедшая в любовь, делает нас Божиими друзьями и из рабов сынами.
Так воспитанный и обученный, как надлежало бы и ныне готовящимся быть представителями народа и иметь попечение о великом теле Христовом, по великому Божию совету и предведению, которое задолго прежде полагает основание важных событий, он сопричисляется к сему великому алтарю, делается одним из приближенных приближающагося к Богу (Лев. 10, 3), удостаивается священнаго стояния и чина, и когда прошел весь ряд степеней, тогда (чтобы не говорить о средних) дается ему председательство в народе, или, что тоже, вверяется попечение о целой вселенной; и священство приемлет он (не умею сказать), как награду за добродетель, или как источник и жизнь Церкви. Ибо нужно было, чтобы Церковь, томимая жаждою истины и едва дышущая, была напоена как Исмаил (Быт. 21, 15—20), или прохлаждена из источника как Илия в земли изсохшей от бездождия (3 Цар. 17, 2—6), и оживотворялась, чтобы оставлено было семя Израилю (Иса. 1,9), и мы не стали как Содом и Гоморр, сии города потопленные огнем и жупелом (Быт. 19, 24) и известные своими пороками и еще более своею погибелию.
Посему нам, повергнутым уже долу, воздвигнут рог спасения, благовременно ниспослан краеугольный камень, связующий нас с самим собою и друг с другом или огнь, очищающий гнилое и вредное вещество, или лопата земледелателя, отделяющая в учении легкое от полновеснаго, или меч подсекающий корни злобы. И Слово находит своего поборника, и Дух приобретает мужа, который за Него будет дышать ревностию. Так и для таких причин, по приговору всего народа, не в подражание худому образцу, превозмогшему впоследствии, не с помощию убийств и насилий, но апостольски и духовно, возводится он на престол Марка преемником его первоседательства, а не менее и благочестия; ибо хотя далек от него в первом, однакоже близок в последнем. А в этом собственно и надобно поставлять преемство; ибо единомыслие делает и единопрестольными, разномыслие же разнопрестольными. И одно преемство бывает только но имени, а другое в самой вещи. Ибо тот истинный преемник, кто не употребил, а разве потерпел, принуждение, кто возведен, не преступив закон, но по закону, кто не противнаго держится учения, но ту же содержит веру; если только называешь преемником не в том смысле, в каком болезнь преемствует здравию, мрак — свету, буря — тишине, изступление — здравомыслию.
Так он возводится, так и распоряжается властию. Не следует обычаю вступить на престол и тотчас предаться своеволию от пресыщения, подобно тем, которые сверх чаяния захватывают какую-либо власть или наследство. Это свойственно священникам чуждым, незаконным и недостойным сана, которые, приступая к священству, ничего не привносят с собою, нимало не потрудившись для добродетели, оказываются вместе и учениками и учителями благочестия, и когда сами еще не очистились, начинают очищать других. Вчера святотатцы, а ныне священники, вчера не смевшие приступить к святыне, а ныне тайноводители, устарeвшие в пороках и новоявленные в благочестии, произведение человеческой милости, а не дело благодати Духа, — они весь путь свой ознаменовали насилием, и, наконец, гнетут самое благочестие; не нравы дают им степень, а степень—нравы (так много превратился порядок!); им больше надобно приносить жертв за себя, нежели о людских невежествиих (Евр. 9,7); они непременно погрешают в одном из двух: или, имея нужду в снисхождении, чрез меру снисходительны, так что не пресекают порок, а учат пороку; или строгостью власти прикрывают собственныя дела свои.
Но Афанасий не имел ни одного из сих пороков; напротив того, сколько высок был делами, столько смирен сердцем; в добродетели никому недоступен, а в обращении всякому весьма благоприступен, кроток, негневлив, сострадателен, приятен в беседе, еще приятнее по нраву, ангелоподобен наружностию, еще ангелоподобнее сердцем; когда делал выговор, — был он спокоен; когда хвалил,—назидателен. Он ни одного из сих добрых качеств не портил неумеренностию: у него выговоры были отеческие, и похвалы, приличныя начальнику; и мягкость не составляла слабости, и строгость—жестокости; напротив того, первая представлялась снисходительностью, последняя — благоразумием, а та и другая — любомудрием. Ему не много было нужно слов, потому что для наставления другим достаточно было его жизни; ему редко нужен был жезл, потому что достаточно было слова, и еще реже нужно было употреблять сечение, потому что достаточно было жезла, поражающаго слегка.
Но для чего мне описывать вам сего мужа? Его описал уже Павел, частью, когда восхваляет (Евр. 4, 14.) Архиерея велика, прошедшаго небеса (да дерзнет и на cиe мое слово; потому что Писание называет Христами живущих по Христе!), — частию когда в послании к Тимофею дает ему закон, изображая словом, каков должен быть предназначаемый для епископства (1 Тим. 3, 1—7). Ибо если закон сей как правило приложишь к похваляемому в этом именно отношении: то ясно увидишь его прямизну.
Приступите же со мною к православию Афанасия, и подайте помощь мне, который затрудняюсь в слове, и желая большую часть прейти молчанием, останавливаюсь на каждом его деянии, не умея отыскать превосходнейшего, как трудно бывает это находить в теле, со всех сторон одинаково и прекрасно отделанном; ибо что ни представится, все то оказывается прекрасным, всем тем увлекается слово. Итак пусть разделит со мною его доблести всякий, кто хочет быть вещателем ему похвал и свидетелем; пусть все вступят в прекрасное друг с другом состязание, — мужи и жены, юноши и девы, старцы с юными, священники и народ, отшельники и подвизающееся в общежитии, любители простоты и строгой точности, ведущие жизнь созерцательную и деятельную! Пусть восхваляют — кто как бы безплотность и невещественность его в пощениях и молитвах, а кто бодрость и неутомимость во бдениях и псалмопениях, один предстательство за нуждающихся, другий противоборство превозносящимся, или снисходительность к смиренным; девы—невестоводителя, супруги — наставника целомудрия, пустынножители - окрыляющаго, пребывающаго в общежитии — законодателя, любители простоты — руководителя, ведущие жизнь созерцательную — богослова, живущие в веселии — узду, бедствующие—утешителя, седина — жезл, юность — детовождение, нищета—снабдителя, обилие — домостроителя! Думаю, что и вдовы восхвалят покровителя, сироты — отца, нищие — нищелюбца, странные — страннолюбца, братия — братолюбца, больные — врача, подающего всякое врачевство и от всякой болезни, здравые — охранителя здравия, и все—всем бывшаго вся (1 Кор. 9, 22), да всех, или как можно большее число людей, прибрящет.
Итак все cиe, как сказал я, пусть почтят удивлением и похвалами другие, у кого столько досуга, чтобы дивиться и малым его совершенствам! А когда называю малыми, — говорю cиe, сравнивая его с ним же самим, и сличая доблести его с его же собственными. Ибо не прославися, как сказано, прославленное, сколько оно ни славно, за превосходящую славу (2 Кор. 3, 10). Между тем, и немногих из его доблестей достаточно было бы другим для прославления. Но мне, которому непозволительно, оставив слово, заняться чем-либо маловажным, и в его совершенствах надобно обратиться к главнейшему. Впрочем сказать что-нибудь достойное его красноречия и душевных качеств есть дело Божие, а для Бога и cиe слово.
Процветали и прекрасно текли некогда наши дела; тогда во Дворы Божии не имело доступа это излишнее, сладкоречивое и ухищренное богословствование. Напротив того, сказать или услышать о Боге что-нибудь новое и удовлетворяющее одному любопытству, значило то же, что играть в камни и скоростью их перекидывания обманывать зрение, или забавлять зрителей разнообразными и женоподобными движениями тела. Простота же и благородство слова почитались благочестием. Но после того как Сексты и Пирроны и охота к словопрениям, подобно какой-то тяжкой и злокачественной болезни, вторглись в наши церкви, пустословие стали почитать ученостию, и, как в книге Деяний говорится об афинянах (17, 21), мы ни вочто же ино упражняемся, разве глаголати что или слышати новое; с сего времени какой Иepeмия, один умеющий составить плачь равномерный страданиям, оплачет наш позор и омрачение! Начало сему бешенству положил Арий, соименный умоизступлению, который и понес наказание за необузданность языка, по действию молитвы, а не по болезни, прияв конец жизни в нечистом месте, и разседшись, как Иуда, за равное с ним предательство Слова. А другие, наследовав сей недуг, составили из нечестия науку; они, ограничив Божество Нерожденным, изгнали из Божества не только Рожденнаго, но и Исходящаго, чествуя Троицу одним общением имени, или даже и того не соблюдая. Но не так учил сей блаженный, поистине Божий человек и великая труба истины. Зная, что Трех сокращать в одно число безбожно и есть нововведение Савеллия, который первый выдумал такое сокращение Божества, а также Трех разделять по естеству значит вводить в Божество странное сечение,—он и прекрасно соблюл единое относительно к Божеству, и благочестно научил признавать Трех, относительно к личным свойствам, не слив Их воедино и не разделив на трех, но пребыв в пределах благочестия чрез избежание как излишней преклонности к тому или другому, так и излишняго сопротивления тому и другому. И сим, во первых, на святом Соборе в Никее, среди сего числа избранных мужей, которых Дух Святый собрал воедино, он, сколько зависело от него, прекратил недуг. И хотя не был еще возведен в сан Епископа, однако же удостоен первенства между собравшимися; ибо добродетель уважалась не менее степеней…

Продолжение следует.

(Святитель Григорий Богослов, Архиепископ Константинопольский. Собрание творений в 2-х томах. Том 1. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994).

 
Октябрь 2017
пн вт ср чт пт сб вс
            01
02 03 04 05 06 07 08
09 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

31 августа 2017 г. (четверг) – праздник иконы Божией Матери «Всецарица» - Престольный праздник нашей обители

На подворье монастыря «Всецарица» в храме Благовещения Пресвятой Богородицы ежедневно совершаются богослужения:

3 октября 2017 г. праздновали память благоверного и преподобного князя Олега Брянского и поздравили с днем Ангела протоиерея Олега Криволапа.

Ирина Полякова. Светлая обитель.

Епископ Балашихинский Николай назначен главным редактором Издательства Московской Патриархии

Председатель Издательского совета Белорусской Православной Церкви провел презентацию перевода Нового Завета на белорусский язык

Митрополит Волоколамский Иларион посетил ведущий педагогический университет России

  Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
Все замечания и пожелания присылайте на vsecarica@bk.ru
Все права защищены и охраняются законом. © 2006 - 2012.
При перепечатке или ретрансляции материалов нашего сервера ссылка на наш ресурс обязательна.
Автоматизированное извлечение информации сайта запрещено.