Женский монастырь во имя иконы Божией Матери «Всецарица»
Главная
Предстоятель РПЦ
Архипастырь Кубани
Священнослужители
Игумения монастыря
Духовник-исповедник
Духовник обители
Жизнь обители
Служение
Таинства
Паломничество
Подворье
Великие и Двунадесятые праздники
Покров Пресвятой Богородицы
Духовная поэзия
Святые Православной церкви
Святоотеческое слово
Аудио, Видео
Календарь
Фотогалерея
Новости
Объявления
Заказать требы
Контакты
Гостевая книга
Каталог ссылок
Проблемы современного монашества


Преподобный Иоанн Дамаскин: "Первое защитительное слово против порицающих святыя иконы".

Первое защитительное слово против порицающих святыя иконы.

I. Нам, сознающим свое недостоинство, конечно, следовало бы всегда хранить молчание и исповедывать пред Богом свои грехи; но так как все прекрасно в свое время, а Церковь, которую Бог создал на основании Апостол и пророк, сущу краеугольну Сыну Его,—я вижу,— поражается как бы морскою бурею, слишком высоко поднимается следующими друг за другом волнами, приводится в безпорядок и потрясается вследствие несноснейшаго дуновения злых ветров, свыше сотканное одеяние Христа, которое сыны нечестивых упорно старались разорвать, раздирается, тело Его, которое есть слово Божие, разрезызывается на различныя части, также и искони крепко хранимое предание церкви,—то я не счел разумным молчать и наложить на язык узы, боясь с угрозою произнесеннаго определения, говорящаго: аще усумнится, не благоволит душа моя в нем.
И если увидишь меч грядущ и не будеши глаголати брату твоему, крове его от руки твоея взыщу. Поэтому, поражаемый невыносимым страхом—я решил говорить, не ставя величия царей выше истины. Ибо Богоотец Давид,—слышал я,— говорил: глаголах пред цари, и не стыдяхся, напротив, этим сильнее побуждаемый к речи. А ведь слово царя имеет большую силу для склонения на свою сторону подданных; потому что из бывших с самаго начала людей, которым было известно, что земной царь подчинен высшей власти и что над царями господствуют законы, пренебрегли царскими приказаниями немногие.

II. И так, прежде всего утвердивши как бы некоторый киль или основание для размышления: сохранение церковнаго законодательства, при посредстве котораго обыкновенно происходит спасение, я снял преграду у слова и выпустил его, как бы хорошо взнузданнаго коня, из загородки. Ибо в самом деле я счел ужасным, даже более, чем ужасным, чтобы Церковь, блистающая столь великими преимуществами и искони украшенная преданиями благочестивейших мужей, возвращалось паки на худыя стихии, трепеща страхом, где нет страха, и как бы не знающая истиннаго Бога—боялась впадения в идолослужение, и даже хоть в весьма малой степени лишалась совершенства, как бы на средине очень прекраснаго лица имея некоторый постоянно остающийся укол, портящий всю красоту своею неуместною прибавкою. Ведь малое, когда оно приводит к великому, не есть малое, так как прибавочная черта: чтобы древле получившее силу предание Церкви было поколеблено—не мала, потому что осуждены прежние наши наставники, взирая на образ жизни которых, должно было бы подражать вере [их].

III. И так (—а речь моя к вам—) усердно прошу, во первых, Вседержителя Господа, для Котораго все обнажено и открыто, знающаго, что мое смиренное намерение в этом случае—без примеси чего либо худого и что цель чиста,—дать мне слово, когда откроются уста мои, и взять Собственными руками возжи моего ума и привлечь его к Себе, чтобы пред лицом [Его] он совершал быстрое движение по прямой дороге, не уклоняясь к тому, что кажется правым, или к тому, что он знает как левое. Потом прошу весь народ Божий, язык свят, царское священство, вместе с прекрасным пастырем словеснаго Христова стада, который в себе самом выражает высшее жречество Христово, принять мое слово с благосклонностию, не обращая внимания на самую незначительную степень моего достоинства или не ища искусства в моих словах, так как в этом я, бедный, не вполне опытен, но взвесить силу моих мыслей. Ибо царство небесное не в слове, но в силе. Ведь цель—не победить, но протянуть руку подвергающейся нападению истине, так как добрая воля протягивает руку силы. Поэтому, призвавши помощницею ипостасную Истину, отсюда поведу начало своего слова.

IV. Я знаю Того, Кто неложно сказал: Господь Бог твой Господь един есть; и: Господа Бога твоего да убоишися, и тому единому послужиши; и: не будут тебе бози инии; и: не сотвори [себе] кумира, всякаго подобия, елика на небеси горе и елика на земли низу; и: да постыдятся вcu кланяющиися истуканным; и: бози иже небесе и земли не сотвориша, да погибнут; и [иное] подобное этому, что древле Бог глаголавый отцем во пророцех, в последок дний глагола нам в единородном Сыне Его, имже и веки сотвори. Я знаю Того, Кто сказал: се же есть живот вечный, да знают тебе единаго истиннаго Бога и егоже послал ecu Иисус Христа. Верую во единаго Бога, одно Начало всего, безначальнаго, несозданнаго, неподверженнаго гибели и безсмертнаго, вечнаго и постояннаго, непостижимаго, безтелеснаго, невидимаго, неописуемаго,не имеющаго образа; в одну пресущественную сущность, в Божество—пребожественное, в трех Лицах: Отце и Сыне, и Св. Духе, и только Ему одному служу, и только Ему одному воздаю служебное поклонение. Поклоняюсь одному Богу, одному Божеству, но служу и Троице Ипостасей: Богу Отцу и воплотившемуся Богу Сыну, и Богу Св. Духу, одному Богу. Не поклоняюсь твари паче Творца, но поклоняюсь Создателю, подобно мне, сделавшемуся сотворенным и не уничижив Своего достоинства и не испытав какого либо разделения, снизошедшему в тварь, чтобы прославить мое естество и сделать участником в божественном естестве. Вместе с Царем и Богом поклоняюсь и багрянице тела, не как одеянию и не как четвертому Лицу,—нет!—но как ставшей причастною тому же Божеству и, не испытав измененения, сделавшейся тем, что есть и освятившее [ее]. Ибо не природа плоти сделалась Божеством, но как Слово, оставшись тем, чем Оно было, не испытав изменения, сделалось плотию, так и плоть сделалась Словом, не потерявши того, что она есть, лучше же сказать: будучи единою со Словом по ипостаси. Поэтому смело изображаю Бога невидимаго, не как невидимаго, но как сделавшагося ради нас видимым чрез участие и в плоти, и в крови. Не невидимое Божество изображаю, но посредством образа выражаю плоть Божию, которая была видима. Ибо, если невозможно изобразить душу, то сколь больше—Бога, давшаго невещественность и душе!

V. Но, говорят, Бог сказал чрез законодателя Моисея: Господа Бога твоего да убоишися, и тому единому послужиши; и: не сотвори всякаго подобия, елика на небеси
Бpaтиe! По истине заблуждаются не знающие писаний, что писмя убивает, а дух животворит, не отыскивающие скрытаго под буквой духа. Им я по праву мог бы сказать: Научивший вас этому да научит и тому, что следует. Уразумей, как толкует это законодатель, примерно так говоря во Второзаконии: и глагола Господь к вам из среды огня: глас словес вы слышасте, и образа не видесте, токмо глас. И немного спустя: и снабдите душы своя зело, яко не видесте подобия в день, в оньже глагола Господь к вам в горе Хориве из среды огня: никогда не беззаконнуйте и не сотворите себе самим подобия ваянна, всякаго образа подобия мужеска пола или женска: подобия всякаго скота, иже есть на земли: подобия всякия птицы пернатыя и следующ. И после краткаго промежутка: и да не когда воззрев на небо, и видев солнце и луну, и звезды, и всю красоту небесную, прелстився поклонишися им, и послужиши им.

VI. Видишь, что одна—цель, чтобы мы не служили твари паче Создателя и, кроме одного только Творца, [никому] не воздавали служебнаго поклонения? Поэтому всюду с поклонением Бог соединяет служение. Ибо опять говорит: не будут тебе бози инии разве мене. Не сотвориши себе кумира, ни всякого подобия, и не поклонишися им, ниже послужиши им: яко аз есмь Господь Бог твой. И опять: да раскопаете требища их, и сокрушите столпы их, и дубравы их ссечете, и изваяная богов их сожжите огнем. Не бо поклонитеся другому Богу. И спустя немного: и богов слияных да не сотвориши себе.

VII. Видишь, что ради [избежания] идолослужения Моисей запрещает писание изображений, и что невозможно, чтобы был изображаем безколичественный и неописуемый, и невидимый Бог? Ибо образа Его, говорит он, не видесте, соответственно чему и Павел, стоя в средине Ареопага, также говорит: род убо суще Божий, не должни есмы непщевати подобно быти Божество, злату или сребру, или каменю художне начертану и смышлению человечу.

VIII. Иудеям, конечно, это было предписано по причине склонности их к идолослужению. Мы же (—если сказать с Богословом), которым дано, избежав суевернаго блуждания, познав истину, находиться в общении с Богом и служить одному только Богу, изобиловать совершенством Богопознания и, по миновании детскаго возраста, достигнуть в мужа совершенна,—не находимся более под пестуном, так как получили от Бога способность различать, и знаем—что может быть изображаемо и что не может быть выражено посредством изображения. Ибо образа Его, говорить [Писание], не видесте. О, мудрость законодателя! Как будет изображено невидимое? Как будет уподоблено неуподобимое? Как будет начертано не имеющее количества и величины и неограниченное? Как будет наделено качествами не имеющее вида? Как будет нарисовано красками безтелесное? И так, что таинственно показывается [в этих местах]? Ясно, что когда увидишь безтелеснаго ради тебя вочеловечившимся, тогда делай изображение человеческаго Его вида. Когда невидимый, облекшись в плоть, становится видимым, тогда изображай подобие Явившагося. Когда Тот, Кто, будучи, вследствие превосходства Своей природы, лишен тела и формы, и количества, и качества, и величины, Кто во образе Божии сый, приим зрак раба, чрез это сделался ограниченным в количественном и качественном отношениях и облекся в телесный образ, тогда начертывай на досках и выставляй для созерцания Восхотевшаго явиться. Начертывай неизреченное Его снисхождение, рождение от Девы, крещение во Иордане, преображение на Фаворе, страдания, освободившия нас от страстей, смерть, чудеса — признаки божественной Его природы, совершаемыя божественною силою при посредстве деятельности плоти, спасительный крест, погребение, воскресение, восшествие на небеса; все рисуй и словом, и красками. Не бойся, не опасайся! Я знаю различие поклонений. Поклонился некогда Авраам сыном Еммора, когда купил двойную пещеру в стяжание гроба,—мужам нечестивым и страдавшим болезнию незнания Бога. Поклонился Иаков брату Исаву и Фараону, мужу—египтянину, а также и на верх жезла. Хотя поклонился, но не послужил. Поклонились Иисус, сын Навина, и Даниил Ангелу Божию, но не послужили. Ибо в одном состоит служебное поклонение и в другом— воздаваемое ради чести людям, отличающимся каким либо достоинством.

IX. Но так как речь—об изображении и поклонении, то обсудим тщательно—в чем состоит это [т. е. изображение и поклонение]? И так, изображение есть подобие с отличительными свойствами первообраза, вместе с тем имеющее и некоторое в отношении к нему различие. Ибо изображение не во всем бывает подобно первообразу. Однако, Сын есть живое, естественное и во всем сходное изображение невидимаго Бога, нося в Себе Самом всего Отца, во всем имея с ним тождество, различаясь же одним только: происхождением [от Него, как] от причины. Ибо Отец есть естественная причина; а что происходит от Другого, как от Причины, есть Сын. Ибо не Отец—от Сына, но Сын— от Отца. Ведь от Него, хотя и не после Него, имеет Сын бытие, какое есть и Отец, Его родивший.

X. В Боге есть также изображения и образцы тех вещей, который имеют от Него быть, т. е., Егo совет—предвечный и всегда остающийся неизменным. Ибо Божество во всем неизменно, и у Него несть пременение, или преложения стен. Святой Дионисий, сведущий в божественных делах и с помощью Божиею разсмотревший то, что касается Бога, называет эти изображения и образцы предопределениями. Ибо на совете Его все им предопределенное и имевшее ненарушимо случиться в будущем, было прежде своего бытия с точностью определяемо, подобно тому как, если кто либо желает построить дом, то сначала в уме начертывает и изображает его форму.

XI. Потом, в свою очередь, изображениями являются видимыя вещи, телесно выражающия те предметы, которые невидимы и лишены формы, чтобы они хоть неясно были постигаемы умом. Ибо и божественное Писание облекает образами Бога и Ангелов, и причину указывает тот же самый божественный муж. Ведь, что естественно предложены образы тому, что лишено образов, и формы тому, что не имеет форм, как на причину можно было бы указать только на уместную в отношении к нам аналогию: что мы не в состоянии подниматься до созерцания духовных предметов без [какого либо] посредства, и для того, чтобы подняться вверх, имеем нужду в том, что родственно [нам] и сродно. Поэтому, если божественное Слово, предусматривая нашу способность к восприятию, отовсюду доставляя нам то, что способно поднять вверх, облекает некоторыми образами как предметы простые, так и не имеющие образов, то почему не изображать того, что по своей собственной природе владеет образом и чего хотя мы и желаем страстно, но что, вследствие своего отсутствия, видимо быть не может? Ибо чрез посредство чувства в передней полости мозга образуется некоторое представление и, таким образом, отправляемое к способности суждения, сохраняется в сокровищнице памяти. Действительно, и Григорий Богослов говорит, что ум, сильно стараясь выдти за пределы телеснаго, всюду оказывается безсильным. Но и невидимая Божия от создания мира творенми помышляема видима суть. Ибо в тварях мы замечаем образы, прикровенно показывающие нам божественныя отражения, так что когда говорим о святой Троице, высшей всякаго начала, то изображаем себе посредством солнца и света, и луча или—бьющаго ключем источника и вытекающей влаги, и течения, или—ума и слова, и находящагося в нас дыхания, или—ствола розы и цветка, и благовония.

XII. В свою очередь, образом будущаго называется такой, который под покровом загадки оттеняет будущее, как кивот Завета и жезл, и стамна обозначали—святую Деву и Богородицу, как змий—Того, Кто чрез крест уничтожил силу укушения виновника всех зол—змия, как море и вода, и облако—дух крещения.

XIII. С своей стороны, образом прошедшаго называется такой, когда воспоминается о каком либо чуде или почести, или позоре, или добродетели, или пороке, для пользы тех, кто после разсматривает [это], чтобы нам [таким образом] избегать пороков и соревновать добродетелям. Это же [изображение]—двояко: как чрез вписываемое в книги слово, подобно тому как Бог начертал на каменных досках закон и повелел, чтобы была записана жизнь боголюбезных мужей,—так и
чрез чувственное созерцание, подобно тому как Он повелел, чтоб, в воспоминание, были положены в кивоте Завета стамна и жезл. Так и теперь мы записываем образы прошедшаго и добродетели. Поэтому или устрани всякое изображение и постанови закон против Того, Кто приказал, чтобы они были, или принимай каждое сообразно с тем понятием и характером, какое свойственны всякому [из них].—И так, сказавши о родах изображенья, скажем и о поклонении.

XIV. Поклонение есть знак смирения и почтения. Мы знаем различные роды и этого. Первое поклонение— служебное, воздаваемое нами Богу, Который один только по Своей природе—достоин поклонения. Потом, ради Бога, Который по Своей природе—достоин поклонения, воздаем [последнее] друзьям Его и слугам, подобно тому как Иисус, сын Навина, и Даниил поклонились Ангелу; или—местам Божиим, подобно тому как говорит Давид: поклонимся на место, идеже стоясте нозе его; и посвященным Ему предметами подобно тому как весь Израиль поклонялся скинии Завета, и, стоя кругом Иepyсалимскаго храма и отовсюду взирая на него, поклоняются [евреи] еще и теперь; или поставленным от Него начальникам, подобно тому как Иаков—Исаву, как старшему, по воле Божией, брату, и Фараону—поставленному Богом правителю; также—Иосифу его братья. Я знаю также о поклонении воздаваемом ради взаимнаго уважения, подобно тому как Авраам—сыном Еммора. Поэтому, или устрани всякое поклонение, или допускай всякия, имеющия должный смысл и характер.

XV. Говори мне на вопрос: Бог—один Бог? Да, скажешь, как мне кажется, один Законодатель. И так, почему Он издает противоположные законы? Ведь Херувимы не вне числа сотворенных существ. Следовательно, почему Он повелевает, чтобы приготовляемыя человеческими руками изваяния Херувимов осеняли очистилище? Или ясно, что невозможно делать изображение Бога, как неописуемаго и несравнимаго, или—кого либо, как Бога, чтобы не было воздаваемо служения и поклонения твари, как Богу? Изображение же Херувимов, как ограниченных и раболепно стоящих подле божественнаго престола, Он повелевает делать, чтобы оно раболепно осеняло очистилище. Ибо прилично было, чтобы образ божественных таинств осенялся изображением небесных слуг Божиих. А что говоришь ты о кивоте Завета, стамне, очистилище? Не руками ли они приготовлены? Не дела ли рук человеческих? Не из презреннаго ли, как ты говоришь,- вещества они устроены? А что вся скиния? Не была ли она образом? Не тень ли и образец? Поэтому божественный Апостол, разсказывая о подзаконных священниках, говорит: иже образу и стени служат небесных, якоже глаголано бысть Моисею хотящу сотворити скинию: виждь бо, рече: сотвориши по образу показанному ти на горе. Но и закон не был образом, а [как бы] переднею стеною для прикрытия образа. Ибо тот же самый Апостол говорит: сень бо имый закон грядущих благ, {а) не самый образ вещей. И так, если закон запрещает изображения, а сам есть [как бы] передняя стена для прикрытия образа, то что мы скажем? Если скиния—тень и образ образа, то почему закон не приказывает писать изображений? Но не—так это, нет. Но лучше свое время всякой вещи.

XVI. Безтелесный и не имеющий формы Бог некогда не был изображаем никак. Теперь же, когда Бог явился во плоти и с человеки поживе, я изображаю видимую сторону Бога. Не поклоняюсь веществу, но поклоняюсь Творцу вещества, сделавшемуся веществом ради меня, соблаговолившему поселиться в веществе и через посредство вещества соделавшему мое спасение, и не перестану почитать вещество, чрез которое соделано мое спасение. Почитаю же не как Бога—нет! —ибо каким образом есть Бог то, что возъимело свое бытие из ничего? Хотя, по причине соединения в одном Лице божества и человечества, тело Божие—Бог, так как оно, не изменяясь, сделалось тем, что есть и освятившее [его, но] оно [все-таки] осталось таким, чем оно было по природе: плотию, одушевленною словесною и разумною душею, получившею начало, не несотворенною. Почитаю же и благоговею и пред остальным веществом, при посредстве котораго соделалось мое спасение, как пред исполненным божественной силы и благодати. Или древо крестное, трижды счастливое и треблаженное, не— вещество? Или не-вещество достойная почтения и святая гора? Краниево место? Или не-вещество благодатная и живоносная скала, святой гроб, источник нашего воскресения? Или не—вещество чернила и всесвятая книга Евангелия? Или не—вещество живоносная трапеза, доставляющая нам хлеб жизни? Или не—вещество как золото, так и серебро, из которых приготовляются кресты и дискосы, также и потиры? Или не—вещество, преимущественно пред всем этим, тело и кровь Господа нашего? Или устрани почитание и поклонение всему этому, или, повинуясь церковному преданию, допусти поклонение иконам, освящаемым именем Бога и друзей Божиих и по причине этого осеняемым благодатию божественнаго Духа. Не порицай вещества, ибо оно не—достойно презрения. Из того, что произошло от Бога, нет ничего достойнаго презрения. Это [т. е., презрение вещества] —мнение Манихеев. Но то одно только достойно презрения, что не от Бога имело причину, а что есть наше изобретение вследствие своевольнаго отклонения и направления воли от того, что сообразно с природою, к тому, что противоположно ей,—т. е., грех. Если ты презираешь и запрещаешь изображения по причине [предписания] закона, как приготовленныя из вещества, то смотри—что говорит Писание: И peче Господь к Моисею, глаголя: се нарекох именем Веселеила, сына Орова, от племене Иудина. И наполнив его духом Божшм премудрости и смышления, и ведения, во всяком деле разумети: и архитектонствовати, и делати злато и сребро и медь, и синету, и багряницу, и червленицу прядену, и виссон сканый: и каменное дело, и различная древоделства делати во всех делех.. И аз дах его и Елгава сына Ахисамахова от племене Данова: и всякому смысленому сердцем дах смысл и сотворят вся, елика заповедах тебе. И опять: рече Моисей ко всему сонму сынов, Исраилевых: услышьте сиe слово, еже завеща Господь, глаголя: возмите от себе самих участие Господу: всяк по воли сердца своего, да принесет начатки Господу, злато, сребро, медь: синету, багряницу, червленицу сугубу спрядену, и виссон сканый, и волну козию: и кожы овни очервлены, и кожы сини, и древеса негниюща. И елей помазания, и в сложение фимиама: и камени Сардийски, и камени в ваяние и на ризу верхнюю, и на подир. И всяк премудрый сердцем в вас, шед да делает вся, елика заповеда Господь: скинию и следующ. Вот, подлинно, драгоценное вещество, хотя вами считается достойным презрения. Ибо что ничтожнее козьей волны или красок? Разве не краска—червленица и багряница, и синета? Вот, подлинно, и дела рук человеческих, и изображение Херувимов. И так, почему от имени закона запрещаешь то, что закон повелел делать? Если ради закона ты запрещаешь изображения, то пора тебе и субботствовать, и обрезываться. Но знай, что, если соблюдаете закон, Христос вас ничтоже пользует. Иже законом оправдаетеся: от благодати отпадосте. Древний Израиль не видел Бога, мы же откровеным лицем славу Господню взираем.

XVII. И всюду ставим чувственно выраженный образ Его, освящая [чрез это] первое [из наших чувств]; ибо первое из чувств—зрение; подобно тому как словами освящаем слух; ведь изображение есть напоминание: и чем является книга для тех, которые помнят чтение и письмо, тем же для неграмотных служит изображение; и что для слуха - слово, это же для зрения— изображение; при помощи же ума мы вступаем в единение с ним. По этой причине Бог повелел, чтобы кивот Завета был сделан из негниющих деревьев, чтобы он был извнутри и извне позлащен и чтобы были вложены скрижали и жезл, и стамна златая, имеющая манну, для напоминания о случившемся и — предъизображения будущаго. И кто не скажет, что это [были] образы и громкие провозвестники? И находились эти предметы не с боков скинии, но пред лицом всего народа, на что взирая, воздавали поклонение и служение Богу, действовавшему при их посредстве. Ясно, что служили им, не как им, но, посредством их приводимые к припоминанию чудес, воздавали поклонение Виновнику чудес—Богу. Ибо образы были положены для напоминания, не как боги, но как приводившие к воспоминанию о божественной деятельности.

XVIII. Повелел Бог также и то, чтобы были взяты из Иордана двенадцать камней; Он присоединяет и причину, ибо говорит: когда спросит тебя сын твой: что суть камение сиe? возвести, как по божественному повелению изсякла вода Иордана и прейде кивот Господень и весь народ. И так, как же мы не станем изображать на иконах спасительных страстей и чудес Христа Бога, для того чтобы, когда спросит меня сын мой: что есть это? я сказал, что Бог Слово сделался человеком и чрез Него не один только Израиль перешел Иордан, но и вся природа возвратилась к древнему блаженству. Чрез Него природа возвратилась из самых низких частей земли превыше всякаго начала и села на самом Отчем престоле.

XIX. Но, говорят, делай изображение Христа и удовольствуйся, или — Мтери Его — Богородицы. О, нелепость! Ты ясно признал себя врагом святых. Ибо, если ты делаешь изображение Христа, а—святых никоим образом, то ясно, что ты запрещаешь не изображение, но чествование святых. Ибо изображения Христа, как украшеннаго славою, ты делаешь, изображение же святых, как будто безславных, отвергаешь и истину называешь ложью. Ибо живу аз, глаголет Господь, токмо прославляющыя мя прославлю. И божественный Апостол: темже уже неси раб, но сын: аще ли же сын, и наследник Божий Иисус Христом. И: если с ним и страждем, да и с ним прославимся. Ты предпринял войну не против икон, но против святых. Ибо Иоанн Богослов и наперсник говорит, яко подобни ему будем. Как соединяющийся с огнем делается огнем, не по природе, но в силу соединения, воспламенения и участия, так, говорю, и плоть воплотившагося Сына Божия. Ибо она, вследствие ипостаснаго участия в божественной природе, не изменяясь, обожествилась, освященная не действием Божиим, как каждый из пророков, а присутствием всего Освящавшаго. А что и святые суть боги, говорит [Писание]: Бог ста в сонме богов, и—что Бог стоит посреди богов, распределяя [каждому] по заслугам, как говорит божественный Григорий, толкуя [это место]. Ибо святые и при жизни были исполнены Святого Духа, также и по смерти их благодать Святого Духа неистощимо пребывает и в душах, и в телах, лежащих во гробах, и в их чертах, и в святых их изображениях, не по причине их сущности, а вследствие благодати и [божественнаго] действия.

XX. А какой храм в честь Себя обещал Бог Давиду создать чрез собственнаго его сына и уготовать место покоя, этот храм созидая, Соломон сделал Херувимов, как говорит книга Царств. И обложил Херувимов золотом,- также и все стены кругом. И ваяния написа Херувимов, и финики внутрь уду и вне уду (и не сказал: с боков, но кругом), также волов и львов, и гранатовыя яблоки. Разве не много ценнее украсить все стены дома Господня ликами святых и изображениями, нежели-безсловесных и деревьев? Где закон, повелевающий: не сотвори всякаго подобия? Но Соломон, получивший излияние мудрости, изображая небо, сделал Херувимов и подобия львов и волов. Закон же запрещает это. А если мы, изображая Христа, делаем также и изображения святых, то не есть ли это, следовательно, во всяком случае более благочестивое дело, потому что они также исполнены Святого Духа? Ибо, как тогда и народ, и храм очищались кровию, также и пеплом телицы, так и теперь—кровию Христа, подвергшагося мучению при понтийском Пилате и показавшаго Себя Первенцом из мучеников, а также еще—и кровию святых, на которых созидается Церковь. И тогда (храм Божий украшался] как фигурами, так и изображениями безсловесных, [теперь же—изображениями святых,] сделавпшх себя одушевленными и разумными храмами—жилищем Божиим.

XXI. И так, изображаем (красками) Христа—Царя Господа, не лишая Его воинства. Ибо воинство Господне— святые. Пусть лишит себя своего собственнаго войска земной царь, и тогда пусть лишает своего Царя и Господа. Пусть снимет с себя багряницу, и тогда пусть отнимает у отличившихся [в борьбе] против тирана и у обуздавших свои страсти приличествующее им почитание. Ибо, если они наследницы Богу и сонаследницы Христу, то будут также участниками и в божественной Его славе и царстве. Друзья Христа, участвовав в Христовых страданиях, как не назовутся также и соучастниками Его славы на земле? Не глаголю вас рабы, говорит Бог, вы друзи мои есте. И так, когда дана им честь со стороны Церкви, мы ли будем отнимать у них? О, дерзкая рука! О, безразсудно смелый ум, спорящий с Богом и противящийся Его повелениям! Ты не поклоняешься изображению, не поклоняйся и Сыну Божию, Который есть живое изображение невидимаго Бога и неизменный образ. Поклоняюсь изображению Христа, как воплотившагося Бога; изображению Госпожи всех—Богородицы, как Матери Сына Божия; изображениям святых, как друзей Божиих, противоставших греху до крови и излиянием ея за Христа подражавших Ему, ранее пролившему за них Свою собственную кровь; и ставлю [пред собою] начертанные подвиги и страдания их, в жизни шедших по стопам Его, так как чрез них я освящаюсь и воспламеняюсь соревнованием подражания. Ибо, говорит божественный Василий, воздаваемая изображению честь переходит на первообраз. Если ты воздвигаешь в честь святых Божиих храмы, то воздвигай также и их трофеи. Некогда не воздвигали храма в честь имени [кого-либо из] людей, не чествовали празднеством смерти праведных, но оплакивали. Прикасавшийся к мертвому, даже к самому Моисею [умершему], считался нечистым. Теперь же память святых празднуется. Труп Иакова оплакивали, а смерть Стефана празднуется всенародно. Поэтому, или устрани всенародное празднование памяти святых, совершаемое вопреки древнему закону, или согласись и на изображения, существующия, как ты говоришь, вопреки закону. Но невозможно не праздновать памяти святых. Ибо сонм святых Апостолов и богоносных Отцов повелевает, чтоб это было. Ибо с тех пор, как Бог—Слово стал плотию, уподобившись нам во всем, кроме греха, неслиянно соединился с нашею природою и, не изменяя, обожествил плоть чрез взаимное неслиянное соединение Его божества и Его плоти, мы действительно освящены. И с тех пор, как сын Божий и Бог, не будучи по божеству подверженным страданию, пострадал, принявши [на Себя плоть], и уплатил наш долг, излив за нас выкуп, достойный и внимания, и удивления, мы действительно стали свободными, ибо кровь Сына достаточна для того, чтобы умолить Отца, и достойна благоговения. И с тех пор как, сошедши во ад, Он возвестил от века скованным душам, как бы пленным, освобождение, как бы слепым, прозрение, и, связавши крепкаго, вследствие превосходства Своей силы, воскрес, одаривши нетлением воспринятую Им от нас плоть, мы действительно стали нетленными. И с тех пор, как мы родились водою и духом, мы действительно сделались сыноположниками и наследниками Бога. Поэтому Павел называет верных святыми. Поэтому мы не оплакиваем смерти святых, но празднуем. Поэтому мы—не под законом, но под благодатию, оправданные верою, ведуще одного только истиннаго Бога. Праведнику же закон не лежит. Мы не находимся под стихиями закона, порабощенные, как дети, но, достигши в мужа совершенна, питаемся твердою пищею, не влекущею к идолослужению. Закон прекрасен, как бы светильник, светящий в темном месте, но до того времени, пока не озарит день. Теперь же возсияла денница в сердцах наших, живая вода Богопознания покрыла моря народов, и все мы познали Господа. Древняя мимоидоша, се быша вся нова. Действительно, божественный Апостол Павел говорит Петру, высшей главе Апостолов: аще ты Иудей сый, язычески, а не иудейски живеши, почто языки нудиши иудейски жительствовати? И к Галатам пишет: свидетельствую всякому человеку обрезающемуся, яко должен есть весь закон творити.

XXII. Конечно, некогда не ведуще Бога, они служили не по естеству сущим богом. Теперь же, познав Бога, лучше же: познанные Богом, как опять возвратимся на немощныя и худыя cmuxиu? Человеческий вид Божий видех и спасеся душа моя. Я созерцаю подобие Божие, как увидел Иаков, хотя иным и иным образом. Ибо тот невещественными глазами ума видел невещественный [образ], предоткрывавший будущее, я же—то, что воспламеняет воспоминание об Явившемся во плоти. Тень от Апостолов, платки и полотенца отгоняли болезни, изгоняли демонов. И как же не будут, прославляемы тень и изображение святых? или удали поклонение всякому веществу, или не делай нововведений и не переноси в другое место вечных границ, которыя положили твои отцы.

XXIII. Они передали церковное законоположение не только чрез письмена, но и чрез некоторыя незаписанныя предания. Действительно, божественный Василий в двадцать седьмой главе из тридцати, написанных к Амфилохию о Святом Духе, говорит буквально так: из сохраненных в Церкви догматов и учений одни мы имеем из записаннаго наставления, другия же приняты нами тайно—сообщенным нам из Апостольскаго предания; каковыя— те и другия имеют одну и ту же силу в отношении к благочестию. И этому не будет противоречить никто, хотя бы он, по крайней мере, немного узнал церковныя постановления; ибо если бы мы отважились отказываться om незаписанных обычаев, как будто не имеющих большого значения, то могли бы незаметно нанести вред Евангелию в самое опасное место. Это— слова великаго Василия. Ибо откуда мы знаем о святом краниевом месте? О гробе жизни? Не [так] ли, [как] дети приняли от отца, без записи? Ибо, что Господь был распят на кресте на краниевом месте и погребен в гробе, егоже изсече Иосиф в камени, написано, а что это есть то, чему теперь поклоняемся, мы знаем из незаписаннаго предания, и— весьма многое подобное этому. Откуда [нам известно] троекратное погружение? Откуда — молитва [с лицом, обращенным] на восток? Откуда—преподанное учение таинств? Поэтому божественный Апостол Павел говорит: темже убо, братие, стойте и держите предания, имже научистеся, или словом, или посланием нашим. Так как много столь великаго без записи передано Церкви и сохранено до настоящаго времени, то, поэтому, зачем говоришь клевету относительно икон?

XXIV. Места Писаний, которыя, однако, ты приводишь, не учат тому, что должно гнушаться поклонения имеющимся у нас изображешям, но — тем, которыя боготворят Еллины. Не должно, поэтому, из-за нелепаго обычая Еллинов уничтожать и наш, который — богочестив. Чародеи и волшебники произносят заклинания, и Церковь заклинает оглашаемых. Но те призывают к себе демонов, эта же—Бога против демонов. Еллины посвящают демонам изображения и называют их богами, мы же—истинному Богу—воплотившемуся и рабам Божиим, и друзьям, прогоняющим полки демонов.

XXV. Если же ты говоришь, что божественный и достойный удивления Епифаний определенно запретил их [т. е., изображения], то [знай, что], во первых, эта книга, может быть, неверно надписана [его именем] и подложна: будучи трудом одного, она носит имя другого что многие привыкли делать. Во вторых, мы знаем, что блаженный Афанасий, запретив класть останки святых в гробах, лучше же: приказывая скрывать их под землею, желал уничтожить нелепый обычай Египтян, которые не скрывали под землей своих мертвецов, но полагали на ложах и кроватях. Быть может, и великий Епифаний (конечно, если согласимся, что эта книга принадлежит ему) предписал, что не должно делать изображений, желая исправить что либо таковое же. Ибо, что намерением его не было пренебрежительное отношение к тем [т. е., изображениям], свидетелем служит Церковь того же самаго божественнаго Епифания, до нашего времени кругом украшенная изображениями. В третьих, то, что редко случается, не бывает законом для Церкви, и одна ласточка не делает весны, кажется и Григорию Богослову, и как есть в действительности. И одно мнение не в состоянии опровергнуть предания всей Церкви, простирающейся от [одних] концов земли до [других] ея концов.

XXVI. И так, [в этом смысле] принимай множество мест из Писания и Отцов, потому что, хотя и говорит Писание, что идоли язык—сребро и злато, дела рук человеческих, но оно, конечно, запрещает поклонениe не бездушным произведениям рук, а—изображениям демонов.

XXVII. Что, действительно, пророки поклонялись Ангелам и людям, и царям, даже нечестивым, также и жезлу, сказано. Говорит же и Давид: и поклоняйтеся подножию ногу его. Иcaия же от лица Бога говорит: небо престол мой, земля же подножие ног моих. А всякому, я думаю, ясно, что небо и земля — творения. И Моисей, также и Аарон со всем народом поклонились рукотворенным. По крайней мере, Павел, золотой кузнечик, Церкви, в послании к Евреям говорит: Христос же пришед apxиepeй грядущих благ, большею и совершеннейшею скиниею, нерукотверенною, сиречъ, не сея твари. И опять: не в рукотворенная бо святая вниде Христос, противообразная истинных, но в небо. И таким образом, прежнее святое: как скиния, так и все, находящееся в ней, было рукотворенно. И что [этому] воздавали поклонение, никто противоречить не будет.


(Преподобный Иоанн Дамаскин. Три защитительных слова против порицающих святыя иконы или изображения (пер. с греч.). – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1993).

 
Октябрь 2017
пн вт ср чт пт сб вс
            01
02 03 04 05 06 07 08
09 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

31 августа 2017 г. (четверг) – праздник иконы Божией Матери «Всецарица» - Престольный праздник нашей обители

На подворье монастыря «Всецарица» в храме Благовещения Пресвятой Богородицы ежедневно совершаются богослужения:

3 октября 2017 г. праздновали память благоверного и преподобного князя Олега Брянского и поздравили с днем Ангела протоиерея Олега Криволапа.

Ирина Полякова. Светлая обитель.

Епископ Балашихинский Николай назначен главным редактором Издательства Московской Патриархии

Председатель Издательского совета Белорусской Православной Церкви провел презентацию перевода Нового Завета на белорусский язык

Митрополит Волоколамский Иларион посетил ведущий педагогический университет России

  Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
Все замечания и пожелания присылайте на vsecarica@bk.ru
Все права защищены и охраняются законом. © 2006 - 2012.
При перепечатке или ретрансляции материалов нашего сервера ссылка на наш ресурс обязательна.
Автоматизированное извлечение информации сайта запрещено.