Женский монастырь во имя иконы Божией Матери «Всецарица»
Главная
Предстоятель РПЦ
Архипастырь Кубани
Священнослужители
Игумения монастыря
Духовник-исповедник
Духовник обители
Жизнь обители
Служение
Таинства
Паломничество
Подворье
Великие и Двунадесятые праздники
Покров Пресвятой Богородицы
Духовная поэзия
Святые Православной церкви
Святоотеческое слово
Аудио, Видео
Календарь
Фотогалерея
Новости
Объявления
Заказать требы
Контакты
Гостевая книга
Каталог ссылок
Проблемы современного монашества


Святитель Илия Минятий Кефалонитский: "Слово в 3-ю неделю поста. О будущем суде."

Иже бо аще постыдится словес
Моих в роде сем прелюбодейнем
и грешнем, и Сын человеческий
постыдится его, егда приидет во
славе Отца Своего со Ангелы
святыми.


Мрк. 8, 38.



Страшный суд. Конец XIV в. Москва.
Итак, род этого обманчиваго и преходящаго века есть род прелюбодейный, а дела его—темны и незаконны! Род грешный, отец грешных сынов и, как древле сказал пророк: род строптив и преогорчеваяй: род, иже не исправи сердца своего и не увери с Богом духа своего! (Пс. 77, 8).
О времена, о нравы! Ложь заслоняет истину, обида берет верх над справедливостью, порок попирает добродетель, закон потворствует страсти, Евангелие порабощено миром, люди не боятся Бога, христиане стыдятся Xриста, грех царствует, вера умерла, все развращено! Вси уклонишася вкупе, неключими быша! (Пс. 13, 3). Но почему же люди века сего живут в таком безстрашии и погибели? Как? Разве на небе не единый всевидящий и праведный Бог, Который теперь видит все подробно и когда-нибудь все в точности разсудит? Да, братия—слушатели, есть Бог Судия, есть будущий суд; настанет время, когда этот прелюбодейный и грешный род будет судим и получит воздаяние по делам своим. Об этом с страшной выразительностью говорит в нынешнем Евангелии Сын Божий. Иже бо аще постыдится словес Моих в роде сем прелюбодейнем и грешнем, и Сын человеческий постыдится его, егда приидет во славе Отца Своего со Ангелы святыми. Говорит Он и посылает меня более подробно изъяснить вам это в сегодняшней проповеди. Но какое же действие на ваше сердце произведет мое поучение? Мне кажется, что когда в первый раз люди увидели молнию и услышали гром небесный, они так были потрясены, что едва не умерли от страха. Они, думаю, убегали, чтобы скрыться в самых темных и глубоких местах, лишь бы не видеть и не слышать таких страшных вещей. А теперь они их и видят и слышат, но либо вовсе не боятся, либо боятся очень мало, ибо их зрение и слух (к тому) привыкли. Многие совершенно безстрашно спят самым глубоким сном даже тогда, когда молнии блистают и небо гремит так сильно, что от частых молний как будто загорается воздух, а от страшных громов потрясаются и горы, как будто небо враждует с землей. Вот так же, думается мне, первое слово о грядущем суде люди выслушали с великим трепетом, а теперь часто привыкли слышать об этом без страха. Вот явный признак этого: слыша, что будет грядущий суд, они спят беззаботно, погрузившись в глубокую безчувственность своих грехов, и не просыпаются, не раскаиваются. Чего же я жду, выходя с проповедью о будущем суде?—Ведь вы привыкли слышать о нем и не боитесь. Однако я буду беседовать, чтобы в час суда иметь право сказать, что я говорил вам о нем.


I.

Когда в мире должно произойти что-нибудь замечательное, Бог обыкновенно задолго дает некоторыя предуказания. Иосиф Флавий повествует, что прежде чем римския войска вторглись в Иудею, чтобы разрушить Иерусалим и истребить народ иудейский, явились какия-то знамения. Во первых—(явилась) комета в виде меча, стоявшая над Палестиной. Во вторых, телица, которую вели на жертву, вдруг на пути родила ягненка. Далее, медныя восточныя ворота, которыя с трудом двадцать человек могли отворить, отворились сами. Еще,—на небе виден был как бы строй вооруженных сражавшихся людей. Наконец, в течении многих дней из внутренних частей храма слышался жалобный голос, говоривший: «убежим отсюда, убежим отсюда!» Все это—страшныя предзнаменования войны, завоевания, пленения и окончательнаго уничтожения богоубийственнаго народа.
Несравненно более страшныя знамения и чудеса явит Бог пред вторым пришествием. Так Он говорит чрез пророка Иоиля: дам чудеса на небеси горе и знамения на земли низу (2, 30). Подобное же изображает и Иисус Xpистос в Евангелии Матфея.—Чудеса на небеси: солнце без лучей превратится в холодное, темное тело; луна без сияния—в темнокрасный кровавый круг. Звезды, перегоревшия в собственном пламени, спадут со своих мест, как угасшия уголья. Вся твердь небесная переменится: уже не будет показывать нам своего лазореваго вида, который мы теперь созерцаем: тогда ее покроет глубокая мрачная ночь. Знамения на земли: войны людей и зверей между собой и друг против друга, так что лице земли покроется кровью и реки станут багряными. Кого война не убила, погубит голод, а кто остался от голода, погибнет от моровой язвы. С одной стороны море, взволнованное бурями, с другой—суша колеблемая землетрясением—они будут последними предуказаниями конца века. Ибо море, в конце концев, вышедши из своих берегов, потопит сушу, а суша, сдвинутая со своих оснований, упадет в море и от смешения суши и моря образуется один безобразный хаос. Он будет гробом для вселенной и живущих на ней.
Таково будет последнее состояние этого суетнаго миpa. Когда послышится трубный звук, воскреснут все мертвые, все, кого похоронила под собой земля, поглотило море, кого растерзали звери, птицы небесныя и чудовища морския. Все, родившиеся от Адама и до сих пор мужи, жены, дети, юноши, старики, праведные и грешные, все (востанут) в одном возрасте и состоянии с одним только различием—собственных дел. Все получат одеяние прежней плоти, все будут призваны к страшному великому Судии: и видех, говорит Иоанн, мертвецы малыя и великия, стояща пред Богом. И даде море мертвецы своя, и смерть и ад даша своя мертвецы, и суд прияша по делом своим (Апок. 20, 12. 13). Апостол (говорит): всем бо явитися нам подобает пред судищем Христовым, да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага или зла (2 Кор. 5, 10). И вот, когда все воскреснут, подымут глаза вверх и не увидят неба; когда посмотрят вниз и не увидят лица земли; когда, короче говоря, не увидят больше ничего ни на небе, ни на земле,—тогда узрят Сына Человеческаго, грядущаго на облацех небесных с силою и славою многою (Mф. 24, 30). Достаточно и этого. Я не имею ни силы, ни времени описать все обстоятельства того страшнаго дня, при одном воспоминаши котораго, трепещут все святые. Я оставляю, молчу о них и ограничиваю свое слово только двумя предметами.
Брат, вообрази как нибудь, что этот час настал, что ты стоишь пред судилищем Божиим. Не подымай глаз твоих вверх, где предстоят тысячи тысяч ангелов и тмы тем архангелов со страхом и трепетом. Не опускай их вниз, где из под огненнаго престола течет огненная река. Не смотри ни направо, ни налево, где стоит безчисленное множество праведных и грешников в трепете, смирении и молчании ожидающих последняго решения. Направь вперед свой взор, смотри, Кто тебя судит. Затем обрати его к себе и посмотри, кто подсудимый. Судящий Бог, а подсудимый—грешный человек. Бог Судия весь—гнев, без милости; грешник—подсудимый виновник без оправдания. Подумай только об этих двух.
Начнем с перваго. Чтобы понять, что значит Бог Судия, взойди на самую вершину Фавора. Там ты увидишь, как преображается Богочеловек Иисус, лицо Его сияет как солнце, ризы Его стали белы, как снег. Но в тоже время видишь, что три ученика, Петр, Иаков и Иоанн, ослепленные яркими лучами Его божественнаго света, убоялись и пали ниц. Но это все же не был весь свет божественной славы, а лишь малый луч того света. Святой Феофилакт говорит: «Божество обнаружило малейшую часть Своих лучей». От Фавора перейди к Синаю. Сошел на эту гору Бог, и вдруг гора, как говорит божественное писание, стала весьма страшным местом. Там пламя огненное, как бы от печи горящей, там дым восходящий до неба, там облака, молнии, громы, подобие трубнаго звука, от котораго потряслись горы и холмы, и весь народ израильский затрепетал, хотя смотрел и слушал издали. А ведь туда Бог сошел не как Судия, но как Законодатель, и явился не самым Божественным лицем, а как бы прикровенно, в притче и символе. Теперь прими во внимание: Бог на Фаворе являет один луч Своего блаженства, на Синай сходит, только чтобы даровать Свой закон, но ни там, ни здесь не явился во всей Своей славе. И однако Его явление было так страшно, что и ученики и весь Израильский народ были сильно поражены. Но когда Бог придет во время будущаго суда, чтобы явить не Свое блаженство, а правосудие Свое, не для того, чтобы даровать закон, а чтобы судить нарушителей этого закона, егда приидет Сын Человеческий во славе Своей (Me. 25, 30), то есть, не покрытый каким нибудь покрывалом, какъ Он являлся Моисею, но явно и открыто в Своем собственном естественном величии, каково будет, о христианин, это явление?
Бог никогда в этом миpe не является во всей Своей славе, и потому то люди так дерзко оскорбляют тысячами грехов Бога, Котораго не видят во всей славе. Он только тогда явится и только тогда Его в первый раз увидят и узнают. И узнав Лице, Которое они оскорбляли, поймут, какое великое зло они сделали. Да, один лукавый помысл есть уже второй терновый венец на чистую главу Владыки. Одно непотребное слово есть плюновение в Его божественный Лик. Плотское похотение есть вторая рана в Его святыя ребра. Каждый смертный грех еще раз пригвождает Его ко кресту, как говорит блаженный Павел. Теперь грешники не видят и не понимают, что они делают. Как слепые бросают стрелы и не видят, кого ранят. Ибо Бог как бы сокрыт под покровом веры. Но когда Он придет и явится в Своей славе, тогда они увидят, Кого поражали и какую Ему причинили рану: воззрят нань, Егоже прободоша (Иоан. 19, 37). Грешник, как тебе покажется это зрелище?
Сойдем в Египет и войдем в чертоги Иосифа. Там его братья, неблагодарные братья, которые замыслили его смерть, продали его из зависти, лишь бы исключить его из своей среды. Сначала они не узнали его. Когда же он сказал им: аз есмь Иосиф (Быт. 45, 3), они взволновались, смутились и стали безмолвны от стыда и страха: не могоша отвещати ему (45, 3). Но он не обличает, не устрашает, не прогоняет их; принимает, обнимает, приглашает их вместе с собою наслаждаться властью и благами египетскими и тем не менее—не могоша отвещати. Так велики стыд и страх, когда мы видим лицо человека, нами обиженнаго. Но взирать на лице Божие, слышать слова Божии: «Я Бог, Котораго ты оскорблял своим срамословием, Котораго продал за выгоды, уязвлял своим блудом, распял своим грехом. Я Тот, Котораго ты поносил, Я Тот, имя Котораго ты поносил, и попирал кровь. Я Тот, Котораго ты столько раз возносил на крест, сколько причащался или служил Мне недостойно»... И вот теперь—видеть и узнать Бога, Котораго ты раньше не видел и не знал! Взирать прямо Ему в лице! Видеть свой грех, как рану на Его Божественном лице! Скажи мне, какими глазами ты будешь Его видеть? С каким сердцем ты вынесешь это зрелище?—говорит тебе божественный Златоуст.
Этого еще мало. Если так страшен Бог Судия, являясь во всей Своей славе, насколько страшнее Он будет, явившись во всем Своем гневе? Этого действительно, ни ум не может понять, ни язык изъяснить. Кто весть державу гнева Твоего и от страха Твоего ярость Твою исчести? (Пс. 89, 11), говорил Давид Богу. Люди видели силу Божественнаго гнева в потопе, покрывшем всю вселенную, в огне, спавшем с неба и попалившем пятиградие, в казнях, поразивших жестокосердие Фараона, и все таки в этом мире Бог не пылал (еще) всем Своим гневом: не разжет всего гнева Своего (Пс. 77, 38), ибо Он здесь не являет всего Своего правосудия; ныне Он, правда, гневается, но и долготерпит. Он смешивает милость Свою с правосудием. Поэтому, как говорит Апостол, теперь время благоприятное, и мы легко можем умилостивить Бога молитвами, слезами, покаянием, ходатайством святых. Теперь Той есть щедр и очистит грехи наши (Пс. 77, 38). Но время Его втораго пришествия есть время суда. Сам Апостол называет его днем гнева и откровения, днем, в который Бог явит весь Свой Божественный гнев. Иоанн говорит, что несчастные грешники, чтобы (только) не видеть этого гнева, будут умолять горы и скалы, чтобы упали на них и покрыли их. И глаголаша горам и камению: падите на ны и покрыйте ны от лица Седящаго на престоле и от гнева Агнча (Апок., 6, 16). И праведный Иов сильно желает избежать такого гнева и живым скрыться во ад: Убо о дабы, так он молил Бога, во аде мя сохранил ecu, скрыл же мя бы ecu, дондеже престанет гнев Твой (14, 13).
Божественный Златоуст боится его больше мук, больше тьмы мук. «И геенна и те мучения невыносимы. Но и тьмы геенн ничего не значат по сравнению с тем, если видеть то кроткое лице отвратившимся и милостивое око не терпящим нас видеть». Почему же это? А потому, что Он есть весь только гнев, который Давид сравнивает с чашей, полной цельнаго вина. Бог держит ее в своих руках и поит из нея всех грешых Чаша в руце Господни вина нерастворенна. Испиют вcu грешнии земли (Пс. 74, 9). Нерастворенное, чистое вино без воды—это значит—один гнев без долготерпения, одно правосудие без милосердия. Там ходатайства и молитвы безсильны смягчить Божий гнев; слезы покаяния—умилостивить Божие правосудие. Облак и мрак окрест Его (Пс. 96, 2). Тогда Бог не будет взирать на лица, чтобы умилостивиться. Правда и суд исправление Престола Его (там же). Тогда Он будет судить и изследовать деяния. Он уже не Бог милости и щедрот, а Бог отмщений. Какое отмщение Он нам воздаст?—Я скажу тебе. Последуй за мною и пойдем на поля Моавитския, чтобы увидеть случившееся там страшное дело. Три царя— Иорам Самарийский, Иоасаф Иудейский и царь Эдомский, соединившись между собой, многочисленным войском победили царя Моавитскаго. Внезапно вторглись в его страну и всюду разнесли смерть и гибель, опустошение и трепет. Засыпали все источники, порубили все деревья, перетоптали траву, выжгли деревни, перерезали жителей, двинулись с торжеством вперед и наконец тесно осадили со всех сторон царя в городе. Теснимый извне врагами, а изнутри недостатком припасов, он каждый час подвергался опасности потерять царство, свободу и жизнь. Что было делать? Видя, что более нельзя надеяться на человеческую силу, он прибегнул к силе солнца, котораго чтил как Бога. Чтобы спасти свой народ и сохранить царство, он, по совету своих придворных мудрецов, решил пожертвовать своим собственным первородным, котораго назначил наследником своего царства. И вот, ведя его за руку, как овцу на заклание, в виду своих подданных, шедших за ним с плачем великим, и врагов, смотревших на него тоже с великим изумлением, он взошел на крепостную стену, взяв в одну руку нож, в другую сына. О солнце, так мне кажется он воскликнул, не омрачайся, что увидишь сейчас зрелище, какого ты никогда еще не видало на земле. Смотри и свети ярче, чтобы видели это и мои враги! Я не могу принести тебе всесожжение более драгоценное, чем мой собственный сын, мой первый сын, наследник царства моего. К этому привела меня ненависть, какую питают ко мне враги, и моя любовь к народу моему. Прими эту невинную царственную кровь, прими ее из моих рук и ниспосли свою силу, чтобы отмстить врагам и спасти народ. Сын мой, прими смерть от рук своего собственнаго отца и веруй, что мы оба сегодня становимся одним всесожжением и одной жертвой: ты—закланный моей рукой, а я— пораженный горем. Необходимость, неумолимая необходимость влечет сегодня тебя на безвременную смерть, а меня—на жестокое сыноубийство. Твоя смерть есть жизнь и свобода для моего народа, охрана и честь моего царства. Цари, заключившие союз между собою против меня, Самаряне, Израильтяне, ведущие против меня несправедливую войну, посмотрите, каков ваш враг! Посмотрите, если у меня достает решимости заклать своего сына, то у меня будет столько же гнева, чтобы отмстить врагам за сына. Этот нож, который я могу омочить в крови сына своего, я сумею оросить и кровью врагов моих. Солнце, приими сына и услышь отца!—С такими словами он протянул руку, вонзил нож в горло сына, и принес его в жертву общему спасению. Враги увидали извне это страшное зрелище, раскаялись в том, что сделали, с великой поспешностью сняли осаду и тотчас убежали. И поят сына своего первенца, егоже воцари вместо себе, и вознесе его во всесожжение на стене и быть раскаяние великое во Израиле. И отступиша от него и возвратишася в землю свою (4 Ц. 3, 27). Почему же убегают эти три царя? Что им нужно было делать? Представьте себе, прошу вас, состояние того несчастнаго отца и царя. Кто так стеснил его, что принудил принести в жертву своего собственнаго сына?— Те три царя, которые подняли несправедливую войну и привели его в такое состояние, что ему грозила опасность потерять свой престол. И вот, если бы счастье в войне обратилось к нему (на помощь), если бы он вышел к ним на битву, победил, обратил в бегство, взял бы их в свои руки—я вас спрашиваю, что бы с ними сделал так глубоко огорченный отец? Насколько была велика его скорбь, когда он собственными руками убивал сына, так же велик был бы и его гнев в мести за смерть сына. Гнев увеличил бы его силу; он как затравленный лев напал бы на них, ненасытно бы пил их кровь. Что за гнев, что за гнев! Человек, не пожалевший своего сына, стал ли бы жалеть своих врагов? Подумайте-ка. Хорошо сделали те три царя, что убежали от него, ибо убежали от его безпредельнаго праведнаго гнева.
От примера царя Моавитскаго вернемся к нашему предмету. Предвечный Бог Отец на горе Голгофе принес в жертву воплотившагося единороднаго Своего Сына, увенчаннаго терновым венцом, пригвожденнаго ко кресту, всего в ранах, всего в крови, посреди двух разбойников, как преступника. Страшное и ужасное зрелище! При виде его солнце померкло, земля разселась, раздралась завеса и гробы открылись. Кто принудил Его (к этому)? Наши грехи. Вот теперь, не загладь своих грехов в этой жизни покаянием, предстань с грехами своими пред Лице сего Бога-Отца, чтобы восприять суд при втором пришествии. Там будет присутствовать и Сам единородный Его Сын, с еще не зажившими ранами; там будет и древо креста, на котором Он был распят. Итак, Он с одной стороны будет видеть возлюбленнаго Своего Сына, Котораго заклал, с другой—твои грехи, побудившие Его на заклание. Неужели ты надеешься, что Он окажет тебе какую-либо милость? Неблагодарный, скажет Он тебе, жизнь Моего Сына драгоценнее всех жизней ангелов и людей вместе: Я отдал ее на смерть. Кровь Сына Моего дороже всех жемчужин рая: Я всю ее излил на землю. Моя любовь к Сыну более горяча, чем все пламя пылающее в сердцах Серафимов: Я отложил ее в сторону. У Меня ничего не было столь ценнаго, дорогаго, любезнаго, как Сын Мой: Я принес Его в жертву. Ужели и это не могло дать тебе понять, какую ненависть Я питаю ко греху? И ты с грехами являешься Мне на глаза? Ты подвиг меня умертвить Сына Моего из-за твоих грехов. Теперь Сын Мой побуждает Меня судить тебя за Его смерть. Его кровь, раны, страдания вопиют против тебя об отмщении. Я Судия, Я Отец. Как Судия—сужу тебя по правде Моей. Как Отец— осуждаю тебя за смерть Сына Моего. Грешник, ты ждешь милости от такого Судии и Отца? Нет, нет, несчастный! Подумай, аще Сына Своего не пощаде, как говорит Павел (Рим. 8, 32), Он не пожалеет и тебя, Своего врага. Подумай,—ведь Его правда судит твой грех и в тоже время Его любовь мстит тебе за смерть Его Сына. Таким образом, против тебя борется правда и любовь Божия и над тобою одновременно творится суд и отмщение. Измерь любовь, которую Он питает к Своему Сыну,—она безпредельна! Измерь Его ненависть ко греху, которая побудила Его принести в жертву столь возлюбленнаго Сына,—она (также) безпредельна! По такой любви и ненависти сообрази, с каким гневом Он будет тебя судить;—и он безпределен:—гнев без милости, один чистый гнев! Кто может сдержать такой гнев? Кто может его вынести? Я с трепетом говорю об этом; ужасаюсь, меня оставляет и сила и слово, я не могу более говорить. Дайте мне немного опом¬ниться от объявшаго мою душу ужаса. О, грешная душа! О, будущий суд!


II.

Судия Бог — весь гнев без милости! И подсудимый—грешник, виновный без оправдания! Все вины, за которыя каждый человек даст пред Богом точный ответ в час суда, делятся на четыре рода. Первый род тех зол, какия мы сами совершили; второй— какия совершили другие по нашей причине; третий—род тех благ, каких мы сами не сделали; четвертый— каких мы другим не дали сделать. Все это, не только великое, но и малое, будет изследовано. «Самыя мелкия преступления будут изследованы», говорит Григорий Нисский. Все, в чем мы согрешили умом, даже малейшия помышления; в чем согрешили устами, даже до пустого слова; в чем погрешили делом, даже легчайшия ошибки. Все—от перваго до последняго. Тогда мы ничего не сможем скрыть, как это мы скрываем от очей человеческих, даже от духовника. Все (явится) в таком виде и в такой обстановке, в какой действительно произошло. И мы не сможем ничего изменить, как делаем это теперь, обманывая людей, выдавая одно за другое, являя лицемерие вместо добродетели. Нет. «Мы вдруг увидим, говорит Василий Великий, все дела как бы представшими и явившимися нашему разуму в том самом виде, в своих собственных образах, как каждое было сказано и сделано». Теперь, в этой жизни, творятся некоторыя вещи совершенно тайно; если даже они и явны, то по крайней мере нам неизвестен их виновник. Сколько скрывает ночь! Сколько пустынность, сколько таинственность! Вот загадочно найдено подметное письмо. Кто же это написал его, мы не знаем. Обманута невинная девушка. Кто отец ребенка, мы не знаем. Пронесся слух осуждения. Кто распустил его, мы не знаем. В каком нибудь доме пропала драгоценная вещь. Кто ее украл, мы не знаем. Что же хуже всего—невинный осуждается, а виновный подсмеивается. Та или другая любовь искрения или притворна, или, может быть, даже это зависть или ревность? Похвала ли это или лесть? Добродетель или лицемерие? Ничего мы не знаем. Здесь много тьмы. Но там, когда Бог осветит тайная тьмы, тогда все откроется. «Каждое в своем собственном образе, как было сказано или сделано».
Все будет судить Бог, весь—гнев без милости! Теперь подумай, грешник: есть ли у тебя какое-нибудь оправдание? А прежде всего (подумай) о зле, какое ты сделал. В этой жизни Бог дал тебе легчайший способ получить прощение во (всех) своих беззакониях, в своих неправдах, в блудодеяниях, во всех твоих великих и страшных грехах. Стоило только исповедаться пред духовником, которому Бог дал всю власть прощать тебя, и ты был бы прощен, но ты этого не сделал. Ты это знал, но не сделал. Об этом тебе говорили проповедники и духовники, но ты не сделал. Ты столько лет прожил, имел (достаточно) времени, чтобы сделать это, но не сделал. Я тебя спрашиваю: есть ли у тебя какое-нибудь оправдание пред Богом?
Во вторых, зло сделанное другими по твоей причине. Тот не хотел лжесвидетельствовать, тот—убивать: ты его побудил. Та бедная девушка по возможности скрывалась: ты обманом или силой извлек ее вон на общий путь погибели и толкнул в грех. Юноша не знал еще никакой злобы, был цветок по возрасту и по невинности,—ты прикоснулся и он увял: твои слова, твои беседы отравили его слух и развратили его добрый нрав. Ты был священником и всех мирян превосходил в соблазне. Ты был женат и на глазах своей жены содержал блудницу. Ты был отцем и для собственных детей стал учителем всего злого—ты был примером погибели среди тех людей. Брат, если бы ты хотел один быть наказан, пусть бы так, ты властен в своей душе, но своим советом, соблазном, примером ты увлек в погибель много других. Я спрашиваю тебя: есть ли у тебя какое-нибудь оправдание пред Богом?
В третьих, хорошее, котораго ты не сделал. Бог дал тебе много даров—естественных, вещественных и духовных. Ты был даровит, мог стать образцом добродетели и мудрости—и уклонился в погибель. Ты был богат, мог оказать вдовам и сиротам столько добра—но этого не допустило твое сребролюбие. Ты был способен сделаться светочем в Церкви,—плоть, мир или диавол победили тебя,—тогда как добродетель и святость не были для тебя недостижимыми. Ты там увидишь стольких пророков, апостолов, мучеников, девственников, подвижников, которых освятила божественная благодать. Если бы тебя не оставило доброе произволение, то никогда бы не покинула и эта божественная благодать, дабы и ты стал таким же, как те. Столько времени, драгоценнаго времени, безразсудно расточеннаго или напрасно потеряннаго, в течении котораго ты мог бы сделать столько добра, но не сделал ничего. Спрашиваю: есть ли у тебя какое-нибудь оправдание пред Богом?
В четвертых,—хорошее, которое ты другим не дал сделать. Один хотел пойти в церковь на проповедь или исповедь, сделать что-нибудь полезное для своей души, но твоя злоба этого не допустила. Другой хотел сделать какое-нибудь общее благо, принести пользу многим, но этому воспрепятствовала твоя зависть. Я спрашиваю тебя: есть ли у тебя в этом какое нибудь оправдание пред Богом?
Но закроем эту книгу, в которой заключены твои грехи. Раскроем другую, где записаны твои добродетели. Ты полагаешь, что сделал в своей жизни некоторое добро. Посмотрим, что это за добро. Ты помолился; но когда твои уста творили молитву, где блуждал твой ум? Ты дал милостыню, но сколько?—Очень мало и то лишь для того, чтобы скорее иметь от людей похвалу, чем награду от Бога. Ты постился. (Я плачу о постах христиан: во время поста за столами xристиан именно и царит обжорство и пьянство). Но в то время, как ты воздерживался от рыбы и мяса, воздерживался ли от страстей и плотских наслаждений? Ты исповедывался. Но из многих случаев после твоей исповеди, обнаружил ли хоть раз воздержание? Ты раскаялся. Но исправился ли? Таково-то хорошее, что ты сделал? И этим ты думаешь заслужить у Бога оправдание? Укажи мне хоть одно добро, добро совершенное во всех отношениях! Из пяти,—шести—десяти даже ста лет, тобою прожитых, укажи хоть один день, один час, всецело посвященный Богу! Где совершенное добро? Где такой день?
Итак, если Судия—Бог, весь—гнев без милости, а ты подсудимый—грешник, виновный без оправдания,—какого же ждешь окончательнаго решения? Я ужасаюсь сказать его: иди от Мене, проклятый, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его! (Me. 35, 41). О страшный суд Божий! О еще страшнейшее решение! Откуда уходишь и куда идешь с таким определением, жалкий, несчастный, бедный грешник?—Из рая—в ад, от света славы—в вечный огонь, от безконечной славы—к безконечному мучению, от Бога—к диаволу! О страшный суд Божий! О страшнейшее решение! Иди от Мене. Сейчас я не могу вам сказать, что заключается в этих страшных словах. Скажу об этом в другой раз. А на этот—советую, прошу, заклинаю тебя—беги от такого суда и решения. Возможно ли это? Послушай.
Для всех человеческих грехов Бог учредил два судилища. Одно—здесь, на земле, в этой жизни; другое—на небе, во втором Своем пришествии. Там Судия—Бог, Весь гнев без милости. Здесь судия— священник, человек—весь милость без гнева. Там виновник не имеет оправдания. Здесь он получает прощение. Кто здесь будет судим духовником и получит прощение, и там он судится от Бога и получает прощение. Кто здесь кается, там—оправдывается. «Если в этой жизни, говорит утешитель грешников, Златоуст, мы сможем исповедью омыться от прегрешений, то отойдем туда чистые от грехов». Я часто говорил тебе, христианин, как легко получить чрез исповедь прощение во грехах. Сегодня я тебе сказал, как страшно испытание греха на будущем суде. Я предложил тебе огонь и воду. Выбирай, что хочешь.

(Проповеди святителя Илии Минятия Кефалонитского. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902).

 
Декабрь 2017
пн вт ср чт пт сб вс
        01 02 03
04 05 06 07 08 09 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

18 декабря 2017 г. (понедельник), в день памяти преподобного Саввы Освященного, литургия в обители будет совершена ночью (часы 17 декабря с 23.45), утром литургии не будет

На подворье монастыря «Всецарица» в храме Благовещения Пресвятой Богородицы ежедневно совершаются богослужения:

7 декабря 2017 г., в день памяти великомученицы Екатерины, после литургии в монастырь «Всецарица» прибыла чудотворная икона Божией Матери «Призри на смирение»

На подворье идет подготовка к престольному празднику храма прп.Саввы Освященного, он состоится 18 декабря.

Церковь и Минздрав реализуют в Калининграде совместный проект по реабилитации наркозависимых

Посетители сайта Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ могут задать вопросы митрополиту Калужскому Клименту

Вышла в свет новая книга Синодального отдела по благотворительности, посвященная реабилитация детей с ДЦП

  Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
Все замечания и пожелания присылайте на vsecarica@bk.ru
Все права защищены и охраняются законом. © 2006 - 2012.
При перепечатке или ретрансляции материалов нашего сервера ссылка на наш ресурс обязательна.
Автоматизированное извлечение информации сайта запрещено.