Портал «Память Церкви» пополнился новыми материалами

Беседы со свидетелями жизни Церкви в советскую эпоху для портала «Память Церкви» предоставили преподаватели и студенты Московской и Сретенской духовных академий, Казанской, Вологодской, Таврической, Саранской, Ярославской духовных семинарий, ПСТБИ и Центра подготовки церковных специалистов Вятской епархии.

В числе прочих воспоминаний опубликовано интервью со старейшим клириком Вятской епархии протоиереем Симеоном Петровым, отметившим в 2025 году 60?летие пресвитерской хиротонии. Он родился в 1938 году в Кировской области. Его семья общалась до революции с праведным Иоанном Кронштадтским. Позднее дед, псаломщик при сельском храме, был сослан на Соловки, семья раскулачена. С детства будущий батюшка трудился при храме, общался со священником, прошедшим репрессии. Отец Симеон делится воспоминаниями о том, как он в детстве, проявив твердость, смог прорваться на службу в пасхальную ночь, как церковные свечи сохранили жизнь при встрече с волком в лесу, как делил посуду со старовером в годы армейского служения на Дальнем Востоке, как сторож Свято-Троицкой Сергиевой лавры помог ему поступить в семинарию, и как благословение и напутствие Святейшего Патриарха Алексия I укрепляло хранить верность священническому долгу, несмотря на угрозы сотрудников КГБ.

«Сохранилась в памяти и другая Пасха. Вспоминаю, как в конце 1970-х годов в пасхальную ночь в Кирове в нас камни летели с целлулоидными "дымовухами". Из Серафимовского собора тогда пасхальный крестный ход по дороге шел, и нас закидывали камнями. Во время службы один булыжник в окно влетел и на престол упал. Хулиганы и в храме наводили панику среди верующих, подкинув такие "дымовухи" в толпу с криками "пожар". Брали целлулоидные расчески, обматывали их бумагой и поджигали. Дыма много, едкий. Надеялись таким образом создать панику и верующих из храма выгнать. Так вот атеистически настроенная молодежь хулиганила. А власти и милиция это попускали. Все это время надо было пережить».

***

Протоиерей Сергий Поляков, настоятель храма Живоначальной Троицы в Воронцове города Москвы, происходит из священнической семьи. Его дед — священномученик Владимир Медведюк, служил в Москве и в Московской областной епархии под Волоколамском. Родителей благословила на брак блаженная Матрона Московская, жившая тогда в Загорске. «Они ничего не делали без совета матери Матроны, которая была у них как член семьи», — рассказывает священник. Отцу Сергию пришлось жить и на Урале, и в Верхотурье, и в Подмосковье. Он вспоминает о детских годах, проведенных на разных приходах с его отцом, протоиереем Руфом Поляковым, о его жертвенном служении Богу и людям, о «верующих пионерах», приходивших славить Христа, о своей случайной и судьбоносной встрече с митрополитом Питиримом (Нечаевым), о возрождении церковной жизни после 1000-летия Крещения Руси и о многом другом.

«Папа служил в Троицком храме в течение четверти века. Вокруг храма были санатории, дома отдыха, пионерские лагеря. И тайно родственники, бабушки в основном, приводили своих детей и внуков для того, чтобы окрестить, потому что другой возможности не было. В Москве это было очень сложно, строго. И папа шел навстречу этим людям. Я вспоминаю уже свои семинарские годы и академические, когда учился в духовной школе. Я приезжал в воскресенье после иподиаконства к папе. Время уже было четыре часа, он только выходил из храма, его немножко шатало. Я спрашивал: "Сколько человек сегодня крестил?" Он отвечал: "86". И он их сразу причащал потом. Я говорю: "Зачем же ты их сразу причащаешь?" Крещение занимало три часа. Знаете, что такое окрестить десятки людей? Взрослых и детей. А он мне на это ответил очень просто: "А может быть, они уже никогда не причастятся. Поэтому я твердо решил после крещения всех причащать — всех, кто крестился, всех новокрещеных". Я тогда понял, что в этом есть глубочайший смысл».

***

Протоиерей Иоанн Клюшин, настоятель храма cвятителя Николая Мирликийского р.п. Велетьма, штатный клирик храма cвятителя Николая Мирликийского своего родного города Кулебаки, более 45 лет прослужил в сане священника. Детство и юность отца Николая пришлись на период хрущевских гонений. Он помнит закрытые и разрушенные сельские храмы Горьковской области, кордоны, не пропускавшие молодежь на пасхальные службы, насмешки учителей и одноклассников. Однако даже в окружении безбожного мира он смог сохранить и пронести через всю свою жизнь живой огонек веры, когда-то зажженный верующими мамой и бабушкой.

«Церковь меня тянула очень здорово. Мне нравились богослужения, молитвы, которые пели в церкви. Я практически знал наизусть все песнопения, которые пели на всенощном бдении и на Литургии. У меня была такая интересная жизненная ситуация, мотив жизненный. Мне очень нравилось, как служил батюшка. Я домой приходил и дома "служил" еще, а в это время к моей бабушке приходили подруги, такие же вдовы. Они отстояли богослужение в храме, приходят к нам домой — и еще одну службу стоят. Потом их бабка чаем напоит, картошкой накормит, а я их еще "исповедовал". Причем это было не один раз. Кадило у меня было сделано из старой лампады».

***

Протодиакон Игорь Андреев, клирик Вологодской епархии, всю жизнь прожил в Вологде. Его семья имела глубокие церковные корни: прадед служил церковным старостой, в роду были священнослужители, некоторые из его предков прошли через репрессии. Тем не менее, в юности отцу Игорю пришлось пережить временный отход от Церкви. О том, как «память поколений», музыка и колокольный звон помогли ему не только вернуться к вере, но и стать священнослужителем, можно прочитать в его воспоминаниях.

«К бабушке часто приходили такие вот бабушки, тетушки, они все в черном были. Я думаю, что это монахини были. Потому что монастыри были разогнаны. Они чай пили, что-то рассказывали, но я маленький был, мне это было неинтересно. Просто я видел, когда приходили. Фотографии были у бабушки, не сохранились, жаль, там братия монастырей. Заоникиевский монастырь, скорее всего, там был: послушники, священнослужители и братия. Еще у моего деда сестра Анна, бабушка Анна, она никогда замуж не выходила, но у нее тоже постоянно монахини, монахи останавливались, пользуясь ее приютом. Я несколько раз был у нее в деревне в детстве, с бабушкой бывал там. И там все в иконах прямо. Откуда столько взялось икон? Там даже распятие было, Голгофа. Видимо, когда церкви ломали, она собирала. Все было у нее в иконах, прямо одна вплотную к другой, одна к одной иконы, не было свободного места, все было в иконах! Я еще думал: "Как она живет так: кругом иконы?" Маленький был».

***

Взгляд на церковную жизнь в Советском Союзе «с противоположной стороны» представляют воспоминания Владимира Антоновича Малиборского, который в конце 1980-х и в 1990-х годах занимал должность Уполномоченного Совета по делам религий при Совете Министров Украинской ССР по Крымской области. В ходе интервью он рассказывает о структуре государственного органа Крымской области, об особенности жизни православных приходов в этом регионе, о том, какие налоги приходилось платить священнослужителям и какие разные позиции могли занимать государственные чиновники по отношению к Церкви. Отдельного внимания заслуживают его воспоминания об общении с митрополитом Леонтием (Гудимовым), возглавлявшим Крымскую кафедру дважды на протяжении 19 лет.

«За этот период наших взаимоотношений не было ни одного случая, чтобы владыка Леонтий опоздал на 2 минуты. Если он предварительно звонил: "Владимир Антонович, я хотел бы завтра в 9.15-9.20 прийти к Вам, есть какие-то вопросы”, то это будет точно: в 9.15-9.17 он будет без каких-либо опозданий и оправданий, что где-то что-то ему помешало. Мы могли с ним по часу, полтора общаться в кабинете. Он никогда ничего не записывал, но и никогда ничего не забывал. Если он что-то обещал, что-то от него зависело, или излагал какую-то просьбу, или просто представлялась какая-то деловая информация, всегда была полная ясность по каждой проблеме. Это был человек слова».

Учебный комитет/Патриархия.ru